Еще одна бредовая сказка...

Дальняя дорога

Жили-были сестрица Аленушка и братец Иванушка. Как-то уехали их родители отдыхать в Турцию, да строго-настрого приказали Аленушке за братцем присматривать.


Не успели они до аэропорта доехать, как взяла Аленушка телефончик розовый и повела братца Иванушку на концерт "Руки вверх". Долго шли они дорогами московскими, жаркими да пыльными. Устали очень. Идут мимо аптечного пункта, да мимо пробки автомобильной, а оттуда пыль да грязь летят. Закашлялся братец Иванушка, заплевал дорогу соплями зелеными. Вдруг видит - сироп от кашля, весёлый, оранжевый, рядом с урной валяется, ждет счастливчика.
Говорит тут братец Иванушка: Сестрица Алёнушка, а не испить ли нам сиропу целебного? Чтобы горлышко моё запылённое от кашля излечилося.
Отвечает ему сестрица Аленушка: "Ты не пей тот сиропчик, Иванушка, а коли изопьешь - козленочком станешь." Стал Иванушка думать, чтобы ему ответить глупой женщине, на ересь её безбожную. Думал, думал, а тут она раз и пальцем в какую-то иномарку ткнула, "Смотри!" - кричит - "Иванушка, там Ксюша Собчак сидит!" А пока он вглядывался, взяла сироп да себе в сумочку спрятала.

Идут дальше, жарко им и душно. Над Москвою - ни облачка. Захотелось покушать Иванушке. Глядь - а рядом конфета лежит, большая, круглая, а на ней - улыбающаяся рожица. Говорит тут братец Иванушка - "Сестрица Алёнушка, хочу я конфеточку скушать, большую да круглую, голод свой утолить желаю." Отвечает ему сестрица Аленушка: "Не бери конфету, братец Иванушка! У тебя от сахара зубки повыпадут и не возьмёт тебя Сева Новгородцев в свою "Фабрику звезд"". Стал тут Иванушка думать, чтобы ей ответить на глупость её несносную, на чушь несусветную. Думал, Думал, а тут сестрица Алёнушка как закричит: "Гляди скорей, Иванушка! Там Борис Моисеев у ларька стоит!" Пока пытался Иванушка понять, откуда у Моисеева живот стокилограммовый и борода до пояса, подняла сестрица конфеточку, да и спрятала в сумочке.

Идут дальше. Почти дошли уже. Малолетки мимо них бегут, бояться на концерт опоздать. И вдруг видит Иванушка - лежит на дороге марочка. А на ней - космонавт Гагарин. Собирал Иванушка марочки, с детства раннего, с босоногого. Вот кричит он сестрице Алёнушке: "Погляди-ка туда, сестрица милая! Там лежит красивая марочка!" Отвечает ему сестрица Алёнушка: "Не бери её братец Иванушка! Вдруг она от письма заморского? От письма заморского с язвой сибирскою?" Пока вспоминал братец Иванушка, слово страшное, слово матерное, некультурное, сестрица поглядела направо да как закричит: "Гляди, братец Иванушка! Дима Билан на концерт пожаловал." Но не дурак был братец Иванушка и просёк уже наёбку дешёвую, повернулся он задом к предполагаемому месту появления певца и к марочке двинулся. Завизжала тогда сестрица Алёнушка: "Братец милый, братец возлюбленный! Погляди - на концерт "Руки вверх" сам Раммштайн прибыл!" Не стерпел тут Иванушка искушения, посмотрел в указанную сторону одним глазком, а второй глазок загородила ему Аленушка своей розовой сумочкой. Марочку подобрала и в руке зажала вместе с билетиком. Горько вздохнул тогда братец Иванушка, занял очередь и уселся под кустом смородиновым. А сестрица его любимая, повстречалася у ларька с подруженьками. Рассказала о хитрости своей, рассказала о мудрости. Отошли они за туалет общественный и выпила Аленушка сиропчик откашельный, разжевала марку советскую, да закусила конфетой круглою. Тут и очередь подошла. Побежала Алёнушка с подругами к богатырскому воинству, чтобы проверили её рамкой волшебною. А про братца уже и забыла, ибо головушка у нее закружилася.
Увидал тут братец Иванушка, что оставила она его на дороге асфальтовой, под солнцем жарким, да под кустом смородиновым. Бросился к воинству богатырскому, а поздно - билетик его узорчатый у сестрицы остался. Хотел он ей по телефону позвонить, да зазвучала в тот момент в концертных палатах песенка. И звалась та песня "Алешкою". Мы того не знаем, не ведаем - может быть, если бы называлась та песня "Ивашкою", то позвонил бы сестрице братец младшенький. Но не случилось того по законам Мерфи. Плюнул в сердцах братец младшенький, да пошёл куда глаза глядят. Дошёл он до подвала вонючего, до подвала грязного, бомжами обжитого. Смотрит по сторонам - а вокруг игрушки валяются ломанные, тряпки бомжовские да бутылки битые. И лежит посреди бутылок тех пачка Тырпыра. И говорит ему пачка голосом человеческим, сладким и приторным: "Куда путь держишь, дружочек миленький?". Отвечал ей братец Иванушка: "Иду, куда глаза глядят." Говорит ему тогда пачка аптечная: "А погляди-ка ты в уголок, добрый молодец! Там лежит голова красная, голова пластмассовая, лошадиная. Ты возьми ту голову красную, да приставь к моей квадратной сторонушке." Взял тут голову братец Иванушка, да сделал, как ему велела пачка аптечная. Обернулась тут пачка конём-огнём. Сел на неё Иванушка верхом, да и поскакал по дороге неведомой. Скачет день, скачет ночь, а коню всё нет усталости. Как подошли к концу два месяца, спотыкаться стал скакун его. Говорит он тогда наезднику: "Утомился я в дороге, Иванушка! Подъезжай-ка ты скорей ко дворцу змеиному, да возьми моего братца старшего. А прозывается он "морфушечкой". Подъезжал тут подуставший Иванушка ко дворцу, дворцу змеиному, брал другого коня, коня старшего и скакал по дороге неведомой. Скачет день, скачет ночь, а коню всё нет усталости. Но как подошли к концу две недели, спотыкнулся конь под ним, да и говорит голосом человеческим: "Утомился я в дороге, Иванушка! Поезжай-ка ты к Соловью-разбойнику, да возьми у него старшего братца моего, коня хмурого." Подъезжал тут подуставший Иванушка к Соловью, Соловью- разбойнику, да и покупал у него коня хмурого. За коня того платил золотой казной. Скачет день, скачет ночь, а коню всё нет усталости. Всё быстрее скачет конь с каждой минутою, быстро скачет по дороге неведомой. И взмолился тогда Иванушка - отпусти ты меня, скакун неведомый, не хочу я скакать путями дальними. Но молчит скакун его сумрачный и уносит всё дальше Иванушку. Стонет-плачет братец Иванушка, умоляет коня прекратить свой бег. Умоляет вернуть его к Алёнушке. И повернул тогда конь голову хмурую, да и рассмеялся конь в лицо наезднику: "Далеко же ты заехал, Иванушка, не вернуться тебе в края родимые. Не остановить тебе коня хмурого, хоть и хочется - да не спрыгнется."